КАК НЕ СЛЕДУЕТ ПОСТУПАТЬ В ГОМЕОПАТИИ: ОШИБКИ ПРАКТИКИ ОТ МАРГАРЕТ ТАЙЛЕР

Д-р Кент, д-р Гибсон Миллер и другие могут рассказать вам на основании долгих лет успешной работы и опыта, как это делается. Я чувствую, что я, после нескольких лет плохих назначений и множества неудач, обладаю не меньшей компетентностью, чтобы рассказать вам, как это не следует делать. У меня бывали мгновения света и радости — когда я угадывала лекарство — и это случалось как раз достаточно часто, чтобы поддерживать энтузиазм в такой оптимистке, как я; но в целом мой опыт был неудачным, и поскольку это может помочь некоторым из вас, я попытаюсь рассказать, почему.

Гомеопатия, как известно и вам, и мне, должна работать, и она работала. Но я не освоила её должным образом; мои понятия были слишком приблизительны, а мои методы слишком произвольны и необученны, поэтому у меня она могла работать лишь с переменным успехом. Там была сила, вполне достаточная для ярких озарений, свидетельствующих о её присутствии, но я не всегда могла на неё рассчитывать с полной уверенностью или заставить её работать спокойно и надёжно — так, как она работает для тех, кто понимает, какими силами он управляет, и распознаёт их законы и ограничения, а также особенности их проявлений. Короче говоря, я не выучила философию… Честно говоря, я и понятия не имела о её существовании. А без философии вы можете применять гомеопатические лекарства и даже делать это гомеопатически, но гомеопатом от этого вы не станете, и у вас никогда не будет однородных и удовлетворительных результатов. Вы никогда не сможете даже оценить значимость полученных вами результатов или понять, что с ними делать.

ЧТОБЫ УПРАВЛЯТЬ, НУЖНО СПЕРВА ПОВИНОВАТЬСЯ

Запомните, что сила прежде всего требует повиновения. Электричество — это великая сила; никто не сомневается в её существовании, поскольку грохот, сопровождающий молнию, был более чем достаточным доказательством даже для самого упорного скептика с незапамятных времён. Но чтобы использовать эту силу, человек должен послушно ухаживать за ней так, как она требует, ведя её по её собственным каналам, приспосабливаясь ко всем её причудам, открывающимся ему по мере того, как он ближе с ней знакомится. Только путём преданного подчинения этой силе можно склонить её работать на человека и сделать её послушной рабой. То же самое и с гомеопатией. Готовых рецептов нет. Ребёнок может погладить кошку по спине и получить искры; но чтобы получить постоянный полезный ток, при помощи которого можно завести мотор, осветить город или опоясать землю, требуется жёсткое подчинение всем известным законам. Ни одна великая сила не работает без определённых законов и ограничений, с которыми мы должны считаться, в противном случае мы обречены на провал. В гомеопатии, как и в электричестве, у вас либо что-то, либо ничего! И то, и другое до головокружения неощутимо — мы можем судить о них только по их результатам. И там, и там нет полумер. Чтобы пошёл постоянный ток исцеления, ваши методы должны быть в полном порядке. Вспыхивающие то тут, то там искры, как бы поразительны они ни были, — это не дело. Хотя они по-своему убедительны и могут даже сулить вам лучшие результаты, когда вы лучше научитесь обращаться с ними.

НАЗНАЧЕНИЕ ПО БОЛЕЗНИ

Я полагаю, что для гомеопата часто является роковым шагом сначала определить болезнь, а потом подобрать лекарства к ней. Например:

Наклеить на Рус и Бриониум ярлык «ревматические средства» и фактически выбирать между ними, а затем ругать гомеопатию, когда они не вылечат случай, требовавший Серы, Туберкулинума или — визита к дантисту;

Рассматривать Серу и Графит как «кожные лекарства» и терпеть полное фиаско в тех случаях (а их немало), где требуется Пульсатилла;

Отложить Сепию как «средство от женских жалоб» и ругать того, кто осмеливается давать её младенцам.

Но если вы работаете с гомеопатией так, как она того заслуживает, вам придётся излечивать отдельные случаи туберкулёзного дактилита именно Сепией, из всех лекарств! И от зоба, даже с уплотнением в правой доле, а вовсе не в левой, тоже можно вылечить Сепией (я недавно представила ряд таких случаев Британскому гомеопатическому обществу); запор может лечиться Русом или Вариолинумом (как это делал д-р Бёрнетт), а ночная гастралгия, сопровождающаяся истощением, — одной дозой Сифилинума (как это недавно удалось одному из наших коллег).

Если вы собираетесь это делать, причём делать часто, вам следует оставить болезнь в покое и обратиться к пациенту. Вы не скажете: «Это случай ревматизма, и мне следует попробовать Рус, так как это очень хорошее средство от ревматизма», но скажете: «Этот пациент — типа Сепия, и, что бы у него ни болело, ему нужна Сепия, и ничто другое». Боже мой, если бы я это знала с самого начала!

И для вашей же пользы не спешите говорить: «Я попробовал применить гомеопатию в таком-то случае и ничего не получилось». Помните, ничего не получилось у вас, и сам факт, что вы потерпели неудачу, доказывает, что какова бы ни была причина этого, дело не в гомеопатии. Сила там всегда была, просто у вас не получилось правильно её применить. Если вы скажете это кому-нибудь знающему, то он посмотрит на вас очень печально. Вы просто выдали свои собственные ограничения.

СЛИШКОМ ЧАСТОЕ ПОВТОРЕНИЕ

Итак, следующим роковым камнем преткновения является каббалистический знак «t. d. s.» — ter die sumendum* (который посвящённые обозначают для плацебо). Я думаю, что это задавило в зародыше больше блестящих гомеопатов, чем можно себе представить. А затем, в своём саморазрушительном вреде, возникает мерзкая формула тех, кто наивно полагает, что занимается первоклассной гомеопатией, — «раз в неделю». Когда я начала свою карьеру провалов и неправильных назначений, я видела, что все дают лекарства «три раза в день» — во всяком случае, при хронических случаях; только представьте себе это! А поскольку я никогда не училась, как правильно назначать, я прямиком попала в эту западню. Зря пыталась протестовать моя мать, которая училась хорошей гомеопатии ещё в те давние дни, когда умели хорошо работать.

«Это совершенно неправильно, — говорила она, — давать такие лекарства целыми неделями. Это вообще не гомеопатия. Как только наступает улучшение, ты должна остановиться; повторяй лекарство только если возникнут те же симптомы без изменений».

Но я всё равно пыталась руководствоваться тем же «t. d. s.», а поскольку я знала, что высокие потенции работают, то я давала тридцатую и двухсотую потенции три раза в день, или один-три раза в неделю, как подсказывало мне сердце, не догадываясь, что, если я хочу играть в «t. d. s.», следует пользоваться лекарством в самых низких разведениях, может быть, около 3x, когда вам не хватает количества для грубых эффектов и проникающей силы, достаточной, чтобы привести к глубоким и длительным повреждениям. Таким способом иногда удаётся достигать отличных результатов в некоторых поверхностных случаях.

Хуже всего, что я и других вводила в то же заблуждение, убеждая их пробовать высокие потенции. Я вечно мучилась, недоумевая, почему, когда я правильно назначила лекарство, у пациента после нескольких дней потрясающего улучшения — «первые три дня мне казалось, что я совсем уже выздоровел» — возникал рецидив, и он возвращался в состоянии худшем, чем когда-либо, или же с рассказом о каких-нибудь новых горестях, по поводу которых следовало новое назначение с неизменно сходным результатом. Всегда сначала становилось лучше, потом хуже, может быть, каким-то другим путём, но никто, никогда и ни за что не излечивался.

Господа, таким образом вы можете годами продолжать лечить своих пациентов, пока они не умрут. Они всегда будут прощать вам рецидивы за ту надежду, которую дают им первые три дня. В сущности, это будет приписано вам, а всё остальное — болезни. Вы можете запросто крутить постоянную последовательность: улучшение; действие лекарства; исчезновение симптомов; новые лекарственные симптомы; новое лекарство уже от них; свежее улучшение; свежие неприятности; и опять ещё одно средство, симптомы которого, как уже случалось со всеми его предшественниками, резко улучшаются, а затем (если вы продолжаете упорствовать в своём идиотизме) порождают новую цепочку симптомов, по поводу которых вы снова тупо назначаете что-то, при этом ваше уважение к гомеопатии падает всё ниже и ниже, а молодые люди удивляются, куда же девался весь ваш энтузиазм по этому поводу. Даже в те дни, когда я ещё мало что знала, я могла бы блестяще справляться со своим делом, если бы я послушала мать и внушала пациентам: «Как только вам станет лучше, вы должны прекратить принимать лекарство и не прикасаться к нему, пока вам не станет действительно плохо».

Я боюсь, что я загубила работу многих людей, побуждая их использовать высокие и высочайшие потенции. Я знаю, что выдаю себя с головой, но, возможно, это необходимо. Потому что, господа, всё зло, которое я совершила в моём невежественном стремлении к лучшему, продолжает жить где-нибудь в уголке Лондонского гомеопатического госпиталя, и мои грехи вечно подстерегают меня в самом неожиданном месте в самый неожиданный момент — «hinc illae lacrimae!»**

Я как-то видела человека, который назначал Калькарею карбонику CM три раза в день в течение месяца, объясняя это тем, что он «испытывает высокие разведения». А мои вредные советы, вроде назначения Туберкулинума еженедельно, в то время как кто-то давал, скажем, Силицею 30 t. d. s. (именно Силицею, это глубоко действующее лекарство с периодом действия 40–60 дней!), до сих пор витают вокруг подобно зловредным духам, изгнание которых потребует больше святой воды покаяния и исповеди, чем я могу себе позволить сегодня.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ РЕПЕРТОРИУМА

Но не всё было плодом воображения и дерзких экспериментов. Я пыталась прорабатывать мои случаи, полагая, что если у меня что-то не получалось, то это потому, что я неправильно подобрала лекарство — что совсем не обязательно следует. Я пыталась прорабатывать случаи в течение долгих часов тяжёлого труда, и как правило впустую! Что неудивительно, поскольку я никогда этому не обучалась.

До тех пор пока наши первые специалисты не вернулись с учёбы в Америке, никто и никогда не учил меня, как распознавать исключительную ценность некоторых симптомов при сравнении. Никто и никогда не показывал мне, как исключать лекарства и экономить усилия, начиная с определённых общих симптомов, особенно выраженных у пациента. У меня не было ни малейшего представления о том, как рационально организовать работу в том, что касается экономии усилий.

Я могла начать с выписывания необъятного списка лекарств, дающих запор, в случае, если пациент жаловался на это недомогание; и так далее со всеми его симптомами, важными или неважными, даже механическими, а может быть, и вовсе вводящими в заблуждение, приписывая каждому лекарству определённую ценность в соответствии с его типом, ни разу не задумавшись, как это лекарство соответствует пациенту (что, собственно, является самым главным), а затем подсчитывая всё это арифметически. Иногда получалось правильное лекарство, но работа была омерзительной, монотонной и совсем неблагодарной.

Я так легко не сдавалась. Я чувствовала себя обязанной освоить реперториум и более того, сделать его практичным и требующим минимальных усилий. В результате я даже придумала специальную систему карточек, где на каждой карточке был симптом и все лекарства, которые его производят. Я себя буквально оглушала тысячами таких карточек. У меня их до сих пор полный шкаф. Но даже это не могло помочь, поскольку сама система была неверной.***

Если уметь реперториумировать, то всё, что нужно в начале работы с пациентом, это маленькая папочка, где лежит примерно 80 карточек с общими симптомами; часто на принятие решения требуется пять минут вместе с просматриванием Материи медики — если бы я только это знала! Однако из всего этого я извлекла один урок, который я могу преподать кому угодно, а именно: как не надо этого делать.

Ещё один способ гарантировать неудачу — в некоторых случаях начинать реперториумирование (с целью отсеять бесполезные лекарства и облегчить работу) не с общих симптомов, а с некоторого списка лекарств, для которых характерна болезнь пациента. Возьмём, к примеру, мой случай с зобом, который прошёл от Сепии — от одной дозы Сепии! В дни моей бесплодной реперториумизации я, вероятно, начала бы работать над таким случаем с выписывания всех лекарств, которые помогают от зоба, затем, поскольку уплотнение было в правой доле, я бы при помощи другого списка лекарств исключила бы те лекарства, которые не влияют на правую сторону тела или шеи. И у меня ничего бы не вышло — абсолютно и неизбежно, потому что Сепия не входит ни в один известный список лекарств, влияющих на щитовидную железу, а поскольку, кроме того, Сепия относится к числу лекарств, характерных для одной стороны тела, причём главным образом для левой, я бы неизбежно её пропустила. Пациентка получила Сепию потому, что она выглядела и была типичной пациенткой типа Сепия с симптомами Сепии, и потому что в тот момент я просто не могла ей дать ничего другого. Мое абсурдное намерение состояло в том, чтобы сначала вылечить её саму, а потом заняться её зобом.

Но если (а это ещё вопрос) вы всё-таки вылечите свою пациентку, то, скорее всего, больше лечить будет нечего. Ваше дело — вылечить её саму; остальное — её задача. Приведите её в норму, и она уже не сможет находить применение своим ненормальностям. Здоровый организм быстро справляется с поверхностными деталями, поскольку он может избавляться от чего-либо точно так же, как и развивать это. При наличии раздражителя он даст вам буйную поросль всяких «крайностей», и напрасно вы будете пытаться от них избавиться. Приведите его в порядок, и он начнёт их вычищать и наводить у себя в доме порядок. Не сомневайтесь, ничто не продолжает существовать без причины! И поучитесь на примере хвоста головастика; меня это научило очень многому. Я всегда считала, что он просто отваливается! Нам ещё многое предстоит узнать об абсорбции!

ПОСПЕШНОЕ НАЗНАЧЕНИЕ

Ещё один вариант того, как это не делается, — быть слишком скорым на рецепты. Если вы долго возитесь с пациентом в начале (если, конечно, вы знаете, как это делать), то вам почти не придётся возиться с ним потом. И наоборот, если вы почти не будете с ним возиться в начале, то потом вам придётся возиться с ним бесконечно, много раз подряд. Если вы уже замутили чистую воду неправильным назначением, то как вы собираетесь заглядывать в глубину? У вас уже не будет истинной картины заболевания. Одно неправильное назначение влечёт за собой другие, что с большой вероятностью безнадёжно запутывает случай. «Что посеешь, то и пожнёшь». Это справедливо и относительно неправильных назначений. Если вы не уверены, дайте плацебо и ждите. Ганеман говорил: «Как бы то ни было, начинай с недели плацебо».

НАЗНАЧЕНИЕ ВО ВРЕМЯ УЛУЧШЕНИЯ

Когда вы уже проработали случай и, в сущности, нашли своё лекарство, осталось ещё несколько способов того, как это не делается. Один из самых катастрофических и убийственных — это повторять приём, пока держится улучшение. Два случая врезались мне в память, хотя я и не сразу поняла, что тогда произошло; тем не менее я снова и снова продолжала делать то же самое, потому что труднее всего научиться держать руку и ничего не делать. Можно ухватиться за малейшее возвращение симптомов как за повод повторить приём, что часто портит лечение pro tem.* в любом случае.

Ярким примером, который я даже не поняла в те давние дни, был случай типичного хронического поноса типа Алоэ. (Я тщетно пыталась найти записи по этому поводу; соответственно, я буду опираться только на свои яркие воспоминания). Пациент получил Алоэ CM (одну дозу или две с недельным интервалом). Он вернулся в настолько лучшем состоянии, практически вылечившись, что я погладила по головке себя и гомеопатию в качестве чудесного метода. Я решила, что средство подобрано вполне правильно, и мне стоит подержать пациента на нём ещё чуть-чуть, чтобы он не рецидивировал! Разумеется, он вернулся уже в худшем состоянии. Тогда я стала давать его часто (средство было подобрано правильно, так как первая доза оказала совершенно магическое действие). Я решила, что я преувеличивала: гомеопатия — это вовсе не так чудесно (моя гомеопатия, что следовало бы писать в кавычках). И в конце концов он перестал приходить.

С тех пор этот случай долго меня мучил. Тогда я пришла к выводу, что первое назначение — это сравнительно легко. Но что делать с пациентами, когда они приходят с улучшением, было выше моего понимания. Очевидный ответ «не делать ничего» был далеко за пределами моего разумения. Вот тут-то и вступает в действие философия. Именно здесь в гомеопатии мы пропадаем из-за нехватки знаний. Именно здесь набирают очки молодые люди, которые этому учились. Они никогда не будут знать, как этого не делать, но их научили, когда этого не делать! Поскольку существует одно и только одно правило, которое действует в данном случае: пока улучшение продолжается, не вмешивайтесь; повторяйте приём или пересматривайте случай только когда вы уверены, что оно совсем закончилось.

Что же, Райт недавно доказал это при помощи микроскопа относительно Туберкулинума, хотя Ганеман сформулировал этот закон свыше ста лет назад. А мы, называющие себя его последователями, усмехаемся по поводу «вечного Ганемана» и даже не удосуживаемся освоить его учение.

Никогда не повторяйте приём, пока держится улучшение. Это может продолжаться от нескольких минут до нескольких часов (как говорит Ганеман) в острых случаях, и от нескольких дней до недель и месяцев, в зависимости от лекарства и случая, при хронических заболеваниях. Но если вы не хотите, чтобы ваша работа всё время шла насмарку, если вы не хотите быть одним из тех, кто «пробовал гомеопатию, но ничего не получилось», жестко придерживайтесь правила оставлять свои улучшения в покое, а свой энтузиазм приберегите для научной медицины.

Ещё одним уроком был случай сердечной недостаточности у женщины 29 лет с митральной недостаточностью и прочим, которую мне было разрешено лечить после её госпитализации в Лондонский гомеопатический госпиталь. В лучшем случае у меня сохранились заметки врача и его измерения. При реперториумировании она оказалась Арсеникумом, и я давала ей дозу Арс. CM в течение двух дней (поскольку в ночь между ними она получила дозу Спигелии в низком разведении, что могло прервать действие препарата). Эффект был магическим. Три дня спустя (всего через четыре дня после госпитализации):

Сердце сократилось и теперь выступало за край грудины всего на один дюйм вместо двух. Печень также сократилась и теперь по линии сосочков составляла в диаметре 6¼ дюйма вместо 8¾. Сто ударов из ста сорока четырёх достигали теперь запястья, вместо шестидесяти двух из ста шестидесяти. Она спокойно спала ночью, без всяких признаков удушья или частой рвоты в течение всей ночи, которые были характерной чертой данного случая.

Она чувствовала себя намного лучше. Все были поражены этому улучшению, и в своей радости и желании ускорить дело ещё сильнее, я дала ей неделю спустя ещё одну дозу Арс. CM. На этом со случаем было покончено — во всех смыслах слова. Ей стало хуже, был назначен Ликоподиум, но он не принёс облегчения. Всё её пугающее беспокойство вернулось обратно; она нигде не могла оставаться. Она попросилась домой, где вскорости и умерла.

Вы, знающие гомеопатию, понимаете, что в таком случае рискованным было даже само назначение CM, но повторение его, когда пациентке стало настолько лучше, было просто безумием. Вы видите, что недостаточно определить лекарство, недостаточно даже сделать успешное назначение. Вам понадобится вся философия, если вы хотите каждый раз доводить свою работу до конца и собираетесь извлечь из гомеопатии всю ту пользу, которую из неё можно извлечь. Я поступила как электрик, который, имея подходящие провода и лампу с сопротивлением как раз достаточным, чтобы светить в полную яркость, игриво удваивает ток, в результате чего лампочка перегорает и наступает темнота. Чем больше сила, тем осторожнее следует с ней обращаться, чтобы избежать несчастья.

ВЫСОКИЕ ПОТЕНЦИИ ПРИ ЗАПУЩЕННЫХ ЗАБОЛЕВАНИЯХ

Ещё один способ того, как это не надо делать, виден на случае, где ярко проявился ужасный риск назначения высокой потенции показанного средства при далеко зашедшем заболевании. Это был случай злокачественной опухоли груди. Эта женщина хорошо продвигалась на Скрофулярии нодозе, у неё прошла боль и отёчность руки и другие неудобства, причиняемые болезнью, хотя сама болезнь и продолжала устойчиво развиваться. Она выглядела здоровой, мощной пожилой женщиной мужеподобного вида.

Я изучила её случай и дала Лахезис 200, а затем дозу Лахезис CM. За этим немедленно последовал пугающий коллапс, кровотечение, зеленоватые грибковые разрастания и нестерпимый запах (кстати, от всех этих симптомов ей помогла доза Орнитогалума, полученная за несколько недель до смерти). Такое обострение после Лахезис CM мне скорее понравилось, чем наоборот, так как оно показывало, что я правильно подобрала лекарство. Через полчаса после второй дозы опять наступил коллапс и ужасное обострение всех симптомов. Но я продолжала наивно надеяться, что эта реакция продвинет её вперёд и это прояснит случай. Этого так никогда и не произошло. А мне эта история послужила уроком.

При далеко зашедших заболеваниях, злокачественных или туберкулёзных, с сильным перерождением тканей или сниженной жизненностью, философия учит, что самое ужасное, что можно сделать, — это дать пациенту показанное средство в высокой потенции. Дайте ему всё что угодно, только не это!

Некоторые из вас беспокойно ёрзают, не веря этому или клянясь, что если бы вы этому верили, то бросили бы гомеопатию. Но другие участники этой дискуссии будут более чем согласны с этим на основании собственного опыта. Вы обнаружите, что именно те люди, которые знают своё дело и могут управлять своей силой и получать хорошие результаты, именно те, кто являются самыми большими мастерами и энтузиастами, в то же время приходят иногда в полный ужас от своих лекарств в высоких потенциях, потому что они знают, насколько мощно они могут действовать как во зло, так и во благо. То есть, когда заболевание обширно или реакция слаба, самым вредным лекарством, которое вы можете дать пациенту, является симиллимум, если не назначать его очень осторожно и в низких потенциях.

ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Ещё один блестящий способ того, как это не делается (как видите, я их все перепробовала): работать над случаями вместе с кем-нибудь, кто знает о философии назначения мало, а волнует она его ещё меньше. Уже поздно, у вас куча пациентов, с которыми надо быстро разобраться. Он смотрит случай, над которым вы много думали и трудились, слышит рассказ о проблеме — возможно, историю лекарственного обострения (ваш горе-врачеватель не верит в обострения, ибо по природе вещей у него их бывает мало, а когда бывают, то он их никогда не распознаёт!); или это возвращение старых симптомов; или это понос, или сыпь, или чрезмерная потливость, которые могут быть очень важными, так как означают резкий скачок в исцелении какого-нибудь серьёзного состояния, если их не трогать; или даже симптомы ухудшились, а пациенту стало лучше (если его об этом спросили), что должно указывать на необходимость паузы. Но после первых же слов назначается новое лекарство, и случай начинает развиваться в другом направлении, возможно, исключающем выздоровление. Это особенно зловредный способ того, как это не делается! Потому что таким образом вы бросаете на ветер саму свою жизнь, энергию и успех, причём без всякой компенсации. Страдаете и вы, и ваш пациент, потому что вас лишили вашей победы, причём страдаете зазря! Любой из нас имеет большой шанс испортить чужую работу, если не будет проявлять величайшую осторожность.

Но хватит о том, как не надо делать! Этого было много в прошлом, но прошлое вне досягаемости. Старое уходит, причём стремительно! Нас интересует настоящее и будущее, жизнь или смерть — они ваши! Давайте только тщательно обучать молодёжь, и великое дело будет в надёжных руках. Те, кто может владеть силой, должны быть достойны доверия и никогда не злоупотреблять ею.

А вам, учившимся гомеопатии у мастера; знающим её философию наизусть; обученным разбирать ваши случаи, уважать и бояться своих потенцированных лекарств и применять их только безопасно; вам, научившимся распознавать и понимать свои результаты и правильно обращаться с ними; вам я бы сказала:

Будьте терпеливыми, будьте мягкими и учтивыми, будьте терпимыми и снисходительными. Вы не представляете себе, как те, кто не обладал вашими преимуществами, боролись и борются, вкладывая в это всю душу, не имея ваших результатов, которые поддержали и вознаградили бы их за труды. Многие из них могут оглянуться назад на те времена, когда у них было не меньше энтузиазма, чем у вас; когда они, прилежно учась, узнавали свои лекарства точно так же, как и вы, но с гораздо бóльшим трудом, чем вы, которым эти знания преподносятся в привлекательном виде; вы, которых обучают.

А главное, будьте хорошими хранителями того дара, который вам вручен, и будьте готовы передать его дальше. Каждый из вас, работая сам по себе и для себя, имеет для работы лишь одну жизнь, ограниченный запас часов и энергии, а затем раздаётся «шёпот из тьмы», который говорит, что продолжения не будет, который говорит: «Твоё предназначение выполнено», а затем тишина. Но подумайте, насколько мы можем умножить дело нашей жизни, наше влияние, нашу энергию и полезность, помогая другим и вдохновляя их. Какая огромная работа зачтётся нам в конечном счёте! Подумайте о той работе, которую проводит сейчас во всём мире д-р Кент благодаря своим ученикам, благодаря тем людям, которых он увлёк, вдохновил и научил, и тех людей, которых они, в свою очередь, обучили и обучают. Поверьте, в мире нет иного пути к величию, кроме как через служение.

Тому, кто будет великим среди вас, позвольте служить. Учите! Помогайте! Крепитесь! Поддерживайте друг друга! Вдохновляйте! Даром получали — даром отдавайте, причём из лучшего, что есть в вас.

ПРИМЕЧАНИЯ

• ter die sumendum — три раза в день (лат.). Тайлер иронизирует, что этот знак часто используется для плацебо, так как частое повторение высоких потенций противоречит принципам гомеопатии.

** hinc illae lacrimae — отсюда и слёзы (лат.). Классическое выражение, означающее, что причина проблем становится ясна.

*** Тайлер отправила копию этой карточной системы на рецензию д-ру Джеймсу Тайлеру Кенту, основателю современной гомеопатической реперториумизации. Кент подверг систему резкой критике, указав, что такой механический подход противоречит сути гомеопатии, которая требует индивидуализации каждого случая. Он писал, что готовые системы превращают гомеопатов в посредственности, препятствуя их росту и глубокому пониманию Материи медики.

• pro tem. — временно (лат.).

Оригнал статьи здесь.
Биография Маргарет Люси Тайлер читайте по ссылке.

Всё, о чём пишет Тайлер, мы разбираем на Первичном обучении.
Подробнее о программе → https://homeo-education.ru/pervichnoe_obuchenie